Вторник, 17.10.2017, 18:16Главная

Меню сайта

Форма входа

Поиск

Статистика

Главная » 

"Чужой против Хищника", NC-17, Асами/Акихито, Фейлон/Акихито

Название: "Чужой против Хищника" Рейтинг
Автор: Николаос
Пейринг: Асами/Акихито, Фейлон/Акихито, намек на Асами/Фейлон
Рейтинг: NC-17
Жанр: Мультироманс)) И флаффа вагон.
Аннотация: у Аки амнезия, как у героини мексиканского сериала…
Предупреждение: не стеб, конечно, но и не совсем серьезность), оттого и некоторый ООС.


If we'd go again
All the way from the start
I would try to change
The things that killed our love.
Yes, I've hurt your pride, and I know
What you've been through,
You should give me a chance,
This can't be the end,
I'm still loving you…

Scorpions


Открываю глаза – и ничего не вижу.

Картинка проявляется постепенно, как пленка, в глаза бьет свет. Надо мной склонились двое, я не вполне различаю лица, но их голоса только мертвый не услышит.

- Это ты во всем виноват!

- Еще разобраться надо, кто…

- Да подбери ты свои чертовы волосы, Фейлон! Ему дышать нечем!

- Как он может дышать, если ты практически на него залез?! Отодвинься, ему нужно пространство!

- А ты вообще убирайся отсюда! Уже все что мог - сделал.

- Акихито, ты в порядке?

- Акихито!

Я закрываю глаза и сползаю в темноту.
Интересно… кто такой Акихито?...

***

Когда снова проясняется, я различаю двоих мужчин. Один высокий и темноволосый, примерно за тридцать, второй – с длиннющими волосами и красивым точеным лицом. Не знаю, сколько я был в отключке, но за это время кардинально ничего не изменилось – они по-прежнему ведут себя так, будто побоище – вопрос времени.

«Чужой против Хищника», - думаю я и хочу улыбнуться, но не могу.

***

- …Он не поедет назад в твою Башню, даже не мечтай! – резко говорит высокий. Я сразу окрестил его Хищником и не думаю, что ошибся. Не из фильма – просто хищник, и все.

- Асами, я не позволю везти его в Японию в таком состоянии! – у Чужого очень красивый голос, звонкость на шепоте… если такое возможно. – Не будь идиотом! Доктор сказал, что должен наблюдать за ним как минимум несколько дней.

- Тогда пусть остается здесь. И можешь быть свободен, о нем есть, кому позаботиться.

- Во-первых, не смей мне приказывать! Поскольку больница построена на мои деньги, я буду находиться здесь, сколько захочу. А во-вторых, тебе и тамагочи доверять нельзя!

Я снова закрываю глаза. Каждое слово вбивается в голову как гвоздь.

Темнота.

***

- Какого хрена ты тыкал пистолетом мне в голову?

- Ты украл моё!

- А ты – моё!

Их голоса – превосходный будильник, я выплываю к свету на знакомые звуки. Теперь, когда в глазах перестало двоиться, наконец могу их рассмотреть.

Хищник стоит у окна палаты, а Чужой – у двери. На Хищнике костюм с полуразвязанным галстуком, он сжимает в пальцах незажженную сигарету. Его щеку украшают три глубокие припухшие царапины.
Чужой одет в какую-то длинную штуку со стойкой, синюю с узорами, он сложил руки на груди и только периодически раздраженно отбрасывает волосы с лица. Ни у кого я не видел таких потрясающих волос, тем более у мужчин – они бесконечно-текущие, как застывшая лава. Я, кажется, помню такое фото… где-то встречал… или сам его сделал?...

- Ты дерешься как кошка, Фейлон, ты это знаешь? – Хищник касается царапин с гримасой недовольства. – Надеюсь, я не подхвачу заразу.

- Хочешь сказать, я дерусь как девка?

- Хотел бы – сказал бы. Как можно было так облажаться? Это всё твои русские…

- МОИ русские?! – шипит длинноволосый, и его глаза вспыхивают, чуть ли не в прямом смысле. Вообще в нем действительно что-то есть от Чужого – не уродливый фэйс с клыками наружу, а та самая пугающая змеиная пластика. – Они такие же мои, как и твои!!!

Хищник доволен реакцией, он достает из кармана зажигалку.

- Ну не на меня же Арбатов слюни пускает…

- Да как ты смеешь!!! – вскидывается Чужой. За ту секунду, что я закрыл и открыл глаза, он уже у окна, и я слышу звук пощечины.

Хищник улыбается. И дает сдачи – так, что Чужого чуть не завернуло от удара.

- Заслужил, не спорю, - говорит он, пока тот не сводит с него диких глаз, касаясь щеки. – А это тебе за Акихито.

Я уверен, что лицо Хищника сейчас украсит еще одна царапина, если не фингал, но длинноволосый только смахивает сигарету у него из зубов.

– У тебя что, последние мозги выбило? Здесь больница!

- Фейлон, если я узнаю, что ты плохо с ним обращался – голос Хищника спокойный, но я ощущаю запах грозы, – клянусь всеми вашими китайскими идолами - я вставлю тебе ствол в другое место…

- Ради бога, Асами, – огрызается Чужой, - оставь при себе свои эротические фантазии.

Я вдруг понял, что это мне напоминает – ссоры моих родителей, пока они не развелись. Меня всегда в то время одолевали жуткие головные боли. Как сейчас…

Надо же – я помню развод родителей, но не помню ни их имен, ни лиц.

- Голова болит… - говорю я тихо.

Подействовало! Они враз прекратили грызню и – то ли я торможу, то ли они быстро двигаются – уложились в одно движение век.

- Акихито, ты очнулся?.. тебе плохо? – спрашивает Хищник-Асами, сжимая мои пальцы. Вблизи я могу лучше рассмотреть его лицо – довольно интересное… судя по чертам, типичное лицо тирана и доминанта – тонкие губы, развитый подбородок и складка между бровями. Сейчас он хмурится так, что эта складка стала острой, как лезвие.

- Позвать врача? – Чужой-Фейлон нависает с другой стороны, поглаживая мне вторую руку. Он моложе Хищника, теперь это хорошо видно. Возможно, даже выглядит моложе своих лет – из-за изящества лица и густых загибающихся ресниц. Но между бровями у него – тоже складка, может, не столь глубокая, но такая же острая.

- Не надо, я в порядке. – Головная боль поутихла, и я пытаюсь приподняться на подушке. Они помогают мне в четыре руки. – У меня… два вопроса… Что случилось? И… кто вы такие?

Ого, давно их никто не удивлял – разучились… Наблюдать за этим даже интересно, если бы мне не стало вдруг так страшно. А я-то сам… кто?

- Ты попал в перестрелку, – тихо говорит Чужой. Его тонкие пальцы рисуют круги на моей ладони, и это немного успокаивает. - Но ничего страшного, только легкое сотрясение мозга. Акихито… ты правда ничего не помнишь?

Я медленно качаю головой.

Хищник молчит, не сводя с меня глаз. Если его каменное лицо вообще способно выражать потрясение – он потрясен. И продолжает молчать, пока на меня снова не наваливается сон.

…Меня что, зовут Акихито? Идиотское имя…


***

Хищник – первое, что я вижу, проснувшись. Он молча сидит на моей кровати.

- Тебе лучше?

- Не знаю. – Пытаюсь поворочать головой – вроде порядок.

- Значит, ты меня совсем не помнишь?

Не могу понять, что значит его голос – то ли сожаление, то ли облегчение… К чему бы такой контраст?

На Асами та же одежда, что и вчера – значит, он провел здесь ночь.

- Я себя не помню, – отвечаю, на последних секундах чуть убавив резкость. – Это волнует меня куда больше.

- Ничего. Это ретроградная амнезия, она не навсегда. Скоро я заберу тебя домой, и память вернется.
Домой? Чужой упоминал Японию… Вернуться – это значит попасть в место, где уже был… но я не помню этого места. Не помню дом.

- А сейчас я где?

- В Гонконге.

- И что я здесь делаю?

- Ты был в заложниках, – терпеливо говорит Хищник, но глаза его поблескивают. - Я привез одни важные документы, чтобы обменять на тебя. И что-то пошло не так…

Он гладит меня по волосам – перебирая пальцами так, что все тело почему-то отзывается дрожью. А потом вдруг властно подгребает к себе и целует - в висок.

Я отдергиваюсь, заливаясь краской, сердце сейчас просто лопнет, как пузырь с водой. В ту же секунду раздается знакомый текучий голос:

- Асами, ты решил трахнуть его прямо на больничной койке? Неужто так неймется - позволь ребенку хоть на ноги стать!

Чужой стоит в дверях с полуулыбкой, наблюдая за нами из-под ресниц. Волосы окутывают его грозовым ливнем.

- Я не ребенок! – фыркаю, и тут же соображаю, что сейчас я скорее должен быть на стороне Фейлона... Похоже, он знает, о чем говорит.

- У тебя что, нет более важных дел, Фей Лао Бан? – в голосе Хищника звучит издевка. – Как насчет поискать пропавшие документы?

- Их ищут, не переживай. И найдут.

- Да уж. Кто-то да найдет.

Трель телефона вдруг снова побеспокоила гвоздь в моей голове. Асами достает трубку и направляется к выходу. На мгновение в дверном проеме они сталкиваются почти вплотную, и… я не совсем понимаю выражения их лиц.

- А пока, дорогой мой, расскажи Акихито, как ему жилось у тебя в заложниках, - Хищник вдыхает это практически Чужому в рот, но тот не отворачивается, с вызовом смотрит в упор. – Может, он чего и вспомнит…

Фейлон еще мгновение стоит у двери, а потом неспешно подходит и присаживается на кровать. Он двигается как вода – от этого зрелища головная боль помалу утихает. Красивое лицо. Безупречное. Даже слишком, чтобы быть настоящим.

- Это правда? – спрашиваю. – Ты меня похитил, зачем?

Он едва заметно пожимает плечами и касается ладонью моей щеки. Гладит большим пальцем, пробегает по губам, обводит подбородок.

- Чтобы вернуть то, что украл Асами... Прости, милый, я виноват перед тобой. Не стоило так терять голову и подвергать твою жизнь опасности.

Его прикосновение очень нежное, но я все равно подаюсь в сторону. Это вдруг напоминает о том, как меня трогал Хищник минуту назад.

- Фейлон…сан… а я ему – кто? – решаюсь наконец. – Я что, с ним сплю?

Чужой улыбается, и даже зубы у него идеальные, один в один.

- Вот этого не знаю. Секс – да. Сон – не уверен. Асами из тех, кто под утро сбегает по крышам.

- Я не понимаю…

- Думаю, он лучше тебе объяснит природу ваших отношений.

- Асами - твой враг?

Улыбка исчезает, губы сжимаются в линию, плавную - не жесткую.

- Это долгая история, Акихито. Он… лишил меня многого, но многое и дал. Он первый, кто вообще воспринял меня серьезно – какие бы мотивы им ни управляли.

- Так кто он тебе?

Чужой молчит. Кажется, это значит, «не твоего ума дело» - что ж, возможно, я далеко зашел.

- А… тебе я кто, Фейлон-сан?

Улыбка воскресает, превращая лицо из произведения искусства в шедевр.

- А это будем решать, если захочешь остаться.

***

Хищник вернулся – Чужой испарился. Только уходя, поцеловал меня в запястье, и я непроизвольно вздрогнул. Лицо у Асами сразу стало такое, будто он сейчас удавит Фейлона его собственными волосами.

- Голодный? – спрашивает он, садясь рядом. Свято место пусто не бывает… - Что ты хочешь?

- Не знаю, - говорю неуверенно, – а что я люблю?

- Я принес тебе мороженого. Мороженое любят все.

Он кормит меня с ложки, и я не отбиваюсь. Почему-то… мне это нравится. Раз уж он – мой любовник, значит, делал это не раз.

- Что говорил тебе Фейлон?

- Ничего, но… Он сказал, что я могу здесь остаться. Что мне решать

- Тут решать нечего! – рявкает Хищник. Ему очень идут вспышки ярости, хоть они и гаснут быстрее, чем падающие звезды. – Я костьми лягу – он тебя не получит!

- Я не вещь!

Отворачиваюсь от очередной ложки, и он медленно отправляет ее себе в рот.

- Он думает иначе. Иначе не заклеймил бы тебя.

Действительно, на тыльной стороне ладони – татуировка. Я тупо разглядываю ее почти минуту.

- А ты? – спрашиваю, – ты тоже думаешь, что я – вещь?

Хищник молчит. Я почти привык к этому тяжелому молчанию.

- Ты точно меня не помнишь. Может… это и к лучшему.

Он приближается. Стремительно. Мимо губ, мимо щеки - целует в шею, и жаркое дыхание заставляет меня заерзать на постели, подобрав ноги.

- У нас есть шанс начать с нуля.

Шепот разбегается по коже миллионами паучьих лапок. Вздрагиваю со стоном и тут же зажимаю рот рукой. Знакомо… все очень знакомо, и то, что дальше – тоже.

- Асами-сан… дверь… не заперта… - шепчу я, путаясь в словах, как в паутине.

- Если я ее закрою – тебе будет спокойнее?

«Ага… если с той стороны…» - думаю я, но сказать не успеваю.

Он затаскивает меня на колени лицом к себе, его поцелуй сладкий от мороженого… но обычно он соленый. От крови. Я помню. Когда он кусает мои губы, я вспоминаю это. Хищник не целует – он поглощает.

С меня-то снимать особо нечего, а сам он почти не раздевается. Но мне нравятся движения его рук, когда он расстегивает свой пояс – потому что он задевает и меня. Почему-то хочу повалить его на спину, но он не дается, и я смиряюсь. Ему лучше знать… он ведь мой любовник, значит, делал это не раз.

…каждый горячий прилив – вспоминаю, но без толку – тело помнит, а голова – нет… Наверное, я что-то делаю не так… потому что боль почти невыносима, от нее в горле спазм и темнеет в глазах. Внутри словно битое стекло… если и были слезы – они вскипели и испарились. Я так прижимаюсь, что ему и руки не просунуть. Держусь, запустив пальцы ему в волосы, и дышу через два на третий… боль не утихает, но постепенно меняет цвет с черного на красный.

- Отлипни, - хрипло говорит Асами мне в шею, - ну, немножко…

Уговаривает, как маленького… Отлипнуть оказалось сильно в моих интересах – он тут же обхватывает мой член, гладит, чуть царапает – и это уже слишком, потому что боль светлеет добела и разбавляется чем-то жарким и не менее мучительным. Чувствую себя музыкальным инструментом – могу только звуки издавать, остальное – дело рук маэстро… Хорошо, что дыхания не хватает – хочется орать, не отвлекаясь на вдохи… но не могу, и это радует. Не хватало еще собрать здесь весь персонал...
…скучал, так скучал…

Его дыхание вдруг сбивается, ритм тоже – и боль-не-боль из белой становится слепящей, как бенгальский огонь.

Я теряю сознание.

Не привыкать…

Выплывая, обнаруживаю, что лежу головой у него на коленях, он мерно перебирает мне волосы.

- Помыть тебя? – спрашивает Асами.

Тело словно не мое. Оно пустое и одновременно очень тяжелое.

- А ты раньше это делал?

- М-да… однажды. После…

Хищник замолкает, не договорив, а я не переспрашиваю.

- Ну, тогда мой…

***

Я уговорил Асами уйти ночевать в гостиницу, Мне казалось, что просплю целые сутки, однако после полуночи я просыпаюсь и с полчаса просто лежу, прислушиваясь к собственным мыслям. Нет. Ничего… Пусто.

Внезапно за дверью раздаются легкие шаги, и в дверном проеме возникает темный силуэт, обведенный золотом.

- Не разбудил? – шепотом спросил Фейлон.

- Неа. – Я подвигаюсь, и он садится на край кровати. – Как ты прошел так поздно?

- В этом городе я могу делать что хочу, - говорит он просто и достает из кармана фляжку. – И в этой больнице – в частности. Хочешь?

Мотаю головой, и он отпивает маленький глоток. Этот запах мне знаком. Виски.

- Бессонница. Это не помогает заснуть, но помогает… в принципе. – Чужой придвигается поближе и обнимает за плечи. - А тебе что не спится?

- Я хочу хоть что-то вспомнить, но не могу... Что я люблю, Фейлон-сан?

- Ужасный чай и драные джинсы, – тонкие пальцы треплют по волосам. - Я мало тебя знаю, Акихито. Зато ты успел узнать, что нравится мне.

Кажется, я краснею – хотя после упражнений с Асами при открытых дверях стесняться уже нелогично.

- Ты был… моим любовником?

Фейлон качает головой.

- Нет, милый. Боюсь, то, что я с тобой делал, называется иначе. – Он задумывается. – Ну, может, кроме одного раза.

- А… зачем ты это делал?

- Я знал, ты что-то значишь для Асами. Я хотел сделать больно ему, а не тебе.

- А зачем ты хотел сделать больно Асами?

- Затем, что я мстительный мерзавец.

Вот как. Смотрю на него внимательно, стараюсь выкопать неприязнь из каких-нибудь погребов подсознания, но не могу. Не нахожу.

- Ладно… продолжай, пожалуйста. Что еще я люблю?

- Кажется, ты любишь свою камеру, - он поглаживает меня по затылку, по шее. - Любишь, чтобы все жили в мире. Ты даже плакал от бессилия, что мы с Асами не можем жить дружно... это было так странно. Любишь целоваться. Это точно.

- А Асами я люблю?

- Этого не знаю, милый. Был бы я уверен, что не стошнит от банальщины - сказал бы «слушай свое сердце»… - Фейлон тихо смеется. - Зато для него ты, по крайней мере, дороже денег. – Касается губами моих пальцев, потом запястье, локтевой сгиб. – Огромных денег. Зная алчность Асами, можно предполагать – это любовь.

- А… тебя я люблю? – слова переходят в шепот. Я вдруг вспоминаю вкус виски… и он отчего-то кажется мне приятным.

- Ты меня не помнишь. Возможно, это к лучшему, - шепчет Фейлон, почти касаясь шеи. Что ж, я это слышу не в первый раз.

Осторожно тяну за волосы, чтобы подтвердить вкус – и да, он меня целует. Горчит… Язык касается – и ускользает, дразнит, и я вцепляюсь в волосы сильнее. Прикосновения Чужого совсем не чужие. Он не то, что Хищник – он нетороплив. И я безумно рад, что укрыт покрывалом ниже пояса…

Это длится безумно долго, но он не переступает границ – только гладит – по спине, пояснице, по внутренней стороне бедра. Момент, когда я не выдержу и сам положу его руку куда надо, опасно близок. В этот момент в его кармане вибрирует телефон.

Фейлон отрывается от меня с сожалением, а я пользуюсь моментом и отползаю подальше. Это странно… как я могу хотеть и его тоже?

- …вашу МАТЬ! – вдруг взрывается он – негромко, но так яростно, что у меня волосы становятся дыбом. – Не хочу ничего слышать, тупорылые вы ублюдки… И повторять второй раз не намерен. Если к вечеру не будет положительных результатов – отрежу ваши жалкие члены и забью их в глотки вашим женам!!!

Он прячет телефон и улыбается мне - в темноте его лицо чуть ли не сияет, как луна.

- Прости, милый, вынужденные меры. Сам понимаешь, не боятся – значит, не уважают, а не уважают – сожрут с потрохами. Политика любой криминальной структуры… да любой системы вообще.

Киваю, хотя по коже еще мороз. Ого, как он умеет. Если бы кричал, было б и вполовину не так эффективно…

- Ты устал? Спи, не обращай на меня внимания. Давай, Акихито, тебе надо восстанавливать силы.
Что да, то да. Чужой полуложится рядом и забирает мою голову к себе на плечо. Он приятно пахнет… и это просто приятно, без причины.

***

Хищник возвращается утром, после завтрака. Он приносит десерт – в этот раз клубнику со сливками – и кормит меня. Как вчера.

- Асами-сан, что я люблю? – повторяю вопрос в перерыве между поцелуями. – Ты знаешь?

- Ты любишь свою чертову камеру, будь она неладна. Хотя если б не она – мы бы не познакомились. Любишь фотографировать с большой высоты. Любишь… быть сверху, - он целует меня в плечо. – Это дает тебе иллюзию, что ты – сверху. Любишь спать до обеда – но позволяешь себе нечасто. Любишь кошек.

- У меня есть кошка?

- Нет… у тебя же нет квартиры. И времени. Еще ты любишь клубнику со сливками – но это, кажется, уже не секрет.

Ерзаю и решаюсь наконец.

- А Фейлона… я люблю?

Он смотрит на меня со странным выражением на лице – то ли ударить хочет, то ли загрызть.

- Тебе лучше знать, Акихито. На мой вкус, у вас было не самое романтическое знакомство… хотя, чего греха таить – у нас с тобой тоже.

Подозреваю, что не хочу слышать подробности.

- Между вами что-то было?

Асами улыбается. Не знаю, что значит такая улыбка – но уж точно не радость.

- Я думаю – да, он думает – нет. Вопрос в том, что считается…

- Так он – твой враг?

Едва пожимает плечами и смотрит мимо меня – в окно. Я слежу за его взглядом – но там нет ничего, кроме неба.

- Фей… хороший мальчик… Когда мы встретились, он был не в меру чувствительным и очень несчастным. Я создал монстра, Акихито, и в этом нет ничего удивительного. Что монстр создал монстра… Сейчас броня-то наросла, но он по-прежнему несчастен. В том, кем он стал, нет его вины – хорошие мальчики в такой среде быстро становятся мертвыми. Правда, иногда мне кажется, что где-то под этим панцирем он остался прежним - как и я. Хотя… в отличие от него, я никогда не был хорошим мальчиком.

Дерг! что за странное чувство. Мне не хочется больше спрашивать, не хочется ничего слышать. Только сидеть у него на руках и есть клубнику.

- Асами, а… тебя я люблю? – говорю вдруг неожиданно для себя самого.

Он затыкает мне рот поцелуем со сливками. Допрос окончен.

Вечером я засыпаю у него в объятьях, а ночью просыпаюсь один. Наверное, рефлекс на звуки их голосов – хотя в этот раз они говорят очень тихо.

Голос Асами. Холодная сталь.

- Что ты здесь забыл? Если слов не понимаешь, я могу объяснить по-другому.

- Избавь, пожалуйста, - шепот Фейлона ядовитый и напоминает скольжение змеи по бархату. – Я помню, куда ты собирался воткнуть свой ствол.

- Знаешь, я даже позволю тебе выбрать место, куда его воткнуть.

- А я позволю тебе сдохнуть!

- Тише! Ты разбудишь Акихито.

- После того, как ты трахал его весь день, можешь не бояться. Не думаю, что его врач одобрил бы такую терапию.

Приоткрываю глаза и вижу их очень четко благодаря открытой двери в коридор. Стенка на стенку, якудза против триады… Чужой против Хищника. Я осторожен, но на меня все равно никто не смотрит.
Они стоят молча несколько минут и просто смотрят в упор. И когда от напряжения в воздухе становится трудно дышать, я слышу Асами. Другой голос… совсем другой.

- Как мы докатились до этого, Фей? Готовы палить друг в друга, не раздумывая… что с нами случилось?

- Ты первый начал. – Голос Фейлона тоже меняется, он по-прежнему напряженный, но звенящая ярость из него ушла. – Ты сделал меня сиротой.

- Это не так, и ты это знаешь. Я сделал тебя свободным. Благодарности не жду, но и ненависти я не заслужил.
- А кто сказал, что я тебя ненавижу?..

Это звучит совсем устало. Они просто смотрят друг на друга, но мне почему-то хочется укрыться одеялом с головой.

И внезапно Асами подхватывает Фейлона на руки, долгая волна волос бьет его по лицу. Я зажмуриваюсь.

- Сдурел, что ли? – шипит тот. – Что ты делаешь?!

- Знаешь, у меня много лет этот пунктик. Хотел вспомнить, как держал тебя когда-то под дождем… тебе же не жалко одной секунды, чтобы закрыть тему раз и навсегда?

- Поставь меня!

В шепоте Фейлона почти отчаяние. Приоткрываю глаза – Асами осторожно опускает его на ноги, но не отстраняется. Это очень долгая минута – она наполнена чем-то горько-сладким и смертельно опасным… потом они просто соприкасаются лбами. Я бы дорого заплатил, чтобы знать, кто сделал первый шаг. Но не заметил…

Так они стоят еще одну долгую горько-сладкую минуту. В моих глазах закипают слезы, причины которых для меня - загадка.

- …Я все испортил, да?..

- МЫ, - поправляет его Фейлон. – Мы все испортили.

Поворачивается и исчезает в дверях.

Некоторое время Асами смотрит ему вслед… а я чувствую… если пойдет за ним – у меня просто… сердце разорвется, вот.

Но он не идет. Возвращается к кровати и ложится рядом, притягивая меня к себе.

Я старательно дышу, изображая глубокий сон, хотя внутри все дрожит, как от высоких децибел. Тыкаюсь Асами в шею, ощущая знакомый запах лосьона и сигарет – и… засыпаю удивительно быстро.

Утром все кажется мне сном. Асами курит в открытую форточку, когда появляется Фейлон – волосы завязаны в хвост, вместо этой его красивой штуки – обычная европейская одежда. В руках какая-то папка бордового цвета.

- Я их вернул, - сообщает он бесцветным голосом.

- Поздравляю, - говорит Асами, не поворачиваясь.

Однако Фейлон совсем не выглядит счастливым. Он словно не спал всю ночь – лицо бледное, под глазами темно.

- И кто это был?

- Не твое дело. Виновные наказаны, статус кво восстановлен… У меня нет к тебе претензий, и оставим это.

- Ну спасибо за любезность. А то ж я уснуть не могу – боюсь твоих претензий.

В глазах Фейлона оживает огонек злости, и я поспешно говорю:

- Мне нечем дышать!

Работает безотказно - они оба ко мне чуть ли не кидаются. Снова чувствую себя ребенком, манипулирующим родителями… но что делать, если метод эффективный.

- Тебе нехорошо?

- Больше кури, он вообще задохнется!

- Акихито, тебе мешает дым?... что ж ты молчал?

«Я задыхаюсь, потому что зажат между вами, - думаю, наблюдая их встревоженные лица со мстительным удовольствием. – Дайте мне пространства, ради бога! И прекратите вести себя как дети, тогда и я прекращу».

- Все прошло, - отвечаю. – Честно, все нормально.

Фейлон смотрит на меня очень долго. А потом вдруг протягивает папку Асами.

- Знаешь - возьми, мне это не нужно.

Тот удивленно вскидывает брови. Открывает папку, медленно перебирает листки. И отдает ее назад.

- Мне тоже. Она твоя, Фей, и имя там должно быть твое. А мне достаточно того, что у меня уже есть.

Потом он лезет в сумку - и достает оттуда камеру.

- А это – твое, Акихито. Правда, она, кажется, немного пострадала.

Ощупываю ее руками как слепой. Моя… Моя? Я знаю ее… руки знают. Да уж… пострадала – это мягко сказано, весь корпус поцарапан, кое-где даже трещины.

- Я куплю тебе новую.

Они это сказали ХОРОМ. Не знаю, плакать мне или смеяться.

- Не надо… ее нужно только немного подремонтировать. Заменить видоискатель и…

Случайно нажимаю кнопку, и вспышка бьет мне прямо в глаза.

Растерянно моргаю. Слышу их голоса, словно через вату.

- Акихито, ты в порядке?

- Да, - киваю наконец, - в порядке. Лучше не бывает…

***

Асами забирает меня домой.

Одежду мне принес Фейлон – просто футболку и джинсы, хотя цену их не могу представить даже приблизительно. Не оперирую я такими цифрами относительно шмоток. Я думал, Асами будет психовать, но – ничего. Даже разрешил Фейлону отвезти нас в аэропорт.

Я думал, он не позволит нам попрощаться – и снова ошибся. Он отошел на несколько метров, ближе к зданию аэропорта, и закурил. В темных очках лицо его казалось бронированным.
Словно он способен принять пули любого калибра, не отвернувшись.

- Ну что ж, прощай, - говорит Фейлон, поглаживая мою руку, - надеюсь, у тебя все наладится.

- Спасибо за шмотки. Они классные.

- Не за что, милый. Это просто ничто в сравнении с тем, что я мог бы тебе дать.

Он целует меня в лоб. Потом в руку – там, где татуировка.

- Асами заставит тебя свести ее.

- НЕ ЗАСТАВИТ.

Долгий внимательный взгляд из-под ресниц – буду скучать именно по этому взгляду.

- Осторожнее с ним, милый. Не перегни палку. Он опасен для всех окружающих, включая себя самого.

- Я знаю.

Тут я плюю на то, что Асами смотрит, и обнимаю его за шею обеими руками.

- Фей, мы больше никогда не увидимся?.. – шепчу на ухо.

- Я буду рад принять тебя как гостя, - он делает нажим на последнем слове. – Чтобы немного лучше узнать, что ты любишь… на всякий случай.

- Акихито, мы опоздаем на рейс.

Я в последний раз вдыхаю запах Фейлона и отхожу. В горле ком – не могу сглотнуть.

- Береги себя, Фей, - говорит Асами.

- И ты.

Это могло прозвучать как угроза. Но прозвучало иначе.

…Мы летим первым классом, в салоне кроме нас еще трое человек. Я сразу сажусь к окну. Через пару минут рука легонько сжимает мое колено, ползет вверх.

- Перестань, пожалуйста. Здесь только одно место, где можно этим заниматься, и оно меня совсем не вдохновляет.
Он прекращает – мгновенно.

Я откидываюсь в кресле и закрываю глаза. Наконец у меня есть время разложить все по полочкам. От фотовспышки память вернулась, будто включили свет, но я ничего не сказал. Нужно все переварить, а там посмотрим.

Асами со мной пугающе нежен. И терпелив. Буквально пылинки сдувает…

Кажется, я не безразличен Фейлону. По крайней мере, он ведет себя именно так.

Они… не враги друг другу. Это не константа, но на данный момент новость отличная. Конечно, они взрослые парни и играют во взрослые игрушки, так что если мне на роду написано быть буфером – ничего не поделаешь. Буду. Ради их блага.

Асами не удалось забыть Фейлона, и думаю, у меня тоже вряд ли получится. Вот бы и он меня не забыл… пусть даже и не увидимся больше.

Бросаю на Асами взгляд и ловлю улыбку. Глядишь, и научится улыбаться так, чтоб люди не пугались.
Ох. Мне что, всякий раз лезть под пули, чтобы он так со мной обращался? С нуля, он сказал. Сначала... Кажется, он не особо ждет возвращения моей памяти… не хочет, чтобы я вспомнил его прежнего – и я его прекрасно понимаю. Теперь. Поэтому стану оттягивать момент истины, как смогу. Не думаю, что его хватит надолго, натура Хищника все равно вылезет рано или поздно – но, сколько бы это не длилось, буду счастлив каждым мгновением.

- Я куплю тебе кошку.

- А?..

- Я куплю тебе кошку, - повторяет он.

- Ты же сказал, что у меня нет квартиры.

- Я куплю тебе квартиру.

- Хорошо, Асами.

Не отвечает – озадачен моей покладистостью. Когда-то мы уже имели такой разговор, и моя реакция была диаметрально противоположной. Правда, он-то не знает, что я помню…

- Хорошо?..

- Хорошо. Надо же кошке где-то жить.

- Но тебе придется чаще бывать дома, чтоб кормить ее.

- Да, Асами.

Снова замолкает – похоже, я ввел его в ступор до конца полета. Улыбаюсь, глядя в иллюминатор.
Сначала. С нуля. С чистого листа.

- Это будет лучшая кошка на свете…

конец
Просмотров: 9706 | Рейтинг: 4.9/72 |
Всего комментариев: 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Copyright MyCorp © 2017 | Создать бесплатный сайт с uCoz